Взятие Ташкента

tashkent_111865 год. 29 мая. Генерал Михаил Григорьевич Черняев после трехдневных боев взял Ташкент — крупнейший торгово-политический центр Кокандского ханства.

Войска генерала Черняева заняли крепость Нияз-Бек под Ташкентом, контролировавшую подачу воды в город. Вскоре в одном из столкновений близ Ташкента был убит регент малолетнего кокандского хана, фактический глава ханства, Мулла Алимкул. После этого в Ташкенте резко усилилась позиция партии выступавшей за передачу города Бухаре, чему способствовала и дипломатическая активность эмира Музаффара, стянувшего для наступления на Кокандское ханство значительные силы к Ходженту. В этих условиях генерал Черняев принимает решение о занятии Ташкента.
В ночь была предпринята разведка боем со юго-западной стороны города. В нем участвовало 2,5 роты с 4-мя орудиями под командованием подполковника Краевского.
Отделив из своего отряда гарнизон для защиты Ниязбека, для полевого укрепления Сарытюбе, для такого же укрепления на Ногай-кургане и, кроме того, выделив 2 роты и 2 орудия и полсотни казаков для занятия отдельным отрядом кокандской дороги на Куйлюке, Черняев имел в своем главном отряде пред штурмом, всего около 1.000 штыков и сабель. И вот с этими небольшими силами он ночью начал штурм Камеланских ворот города.

 


tashkent_1Впереди шли охотники и штурмовая колонна, под началом штабс-капитана (впоследствии генерал-лейтенанта) Абрамова, в версте за штурмовой колонной шел майор Делакроа с 2 ротами и 2 орудиями, за ним в версте шел подполковник Жемчужников с 2 ½ ротами резерва при 4-х орудиях. На окраине города, вернее в пригородных садах был расположен арриергад из взвода пехоты и 1 сотни казаков, прикрывавший часть обоза и сообщение с маленьким полевым укреплением на Ногайкургане в 3 верстах от садов, где и находился весь главный обоз отряда. Начальник отряда со своим маленьким штабом и казачьим конвоем находился позади штурмовой колонны.
В 2 часа утра штурмовая колонна подошла версты на 1 ½ к стене городской, сняла штурмовые лестницы с верблюдов и понесла их на руках. Охотники направлены были садами по обе стороны дороги, а колонна шла несколько позади, также придерживаясь садов. Колонна двигалась с такой тишиной, что охотники подошли к самой стене незамеченные неприятельским караулом, выставленным впереди ворот, который открыл движение колонны, когда она уже наткнулась на него с лестницами. В одно мгновение караул был смят, а охотники в миг поставили лестницы и уже лезли на стену. Все это совершилось так быстро, что защитники ворот до 500 человек регулярной пехоты, никак не ожидавшие такого сюрприза, со сна были охвачены паникой и оказали весьма слабое сопротивление; большая часть бежала и только незначительная часть её легла на месте. В числе первых полезли на стену ротмистр (впоследствии полковник) Вульферт, поручик (впоследствии подполковник) Шорохов и священник Малов (впоследствии протоиерей, имеющий митру и орден св. Анны 1-й степени, первый настоятель Ташкентского военного Спасо-Преображенского собора. Овладев воротами, часть людей немедленно стала отваливать ворота, наглухо заваленные землей, остальные бросились занимать ближайшие сады и дома, между тем подошел майор Делакроа. Тогда Черняев направил Абрамова с 500 человек направо, вдоль стены, на соединение с куйлюкским отрядом, состоящим из двух рот при 2 орудиях и сотни казаков, под начальством полковника Краевскаго, которому приказано было, снявшись с позиции на Куйлюке, подойти ночью к городской стене, но не открывать себя, пока не будут сами открыты или не услышат выстрелов главного отряда.
Быстро и смело бросился Абрамов по дороге, между садами и стеной; но с первого же барбета был встречен артиллерийским и ружейным огнем и отчаянным сопротивлением 200 сарбазов (регулярная пехота). Решительным натиском неприятель был опрокинут и уничтожен, орудия заклепаны и сброшены в ров и Абрамов двинулся далее. За первым был взят штыками такой же второй барбет с орудиями, за вторым третий взят был с боя; последующие же затем были оставлены защитниками, скрывшимися в город. Абрамов, заклепав и сбросив с барбета в ров орудия, двигался далее, пока не дошел до кокандских ворот, занятых сильным гарнизоном неприятеля, перестреливавшимся с отрядом полковника Краевскаго. Услышав в тылу своем крики «ура!», гарнизон бросился в город и таким образом Абрамов без сопротивления соединился с куйлюкским отрядом. Приняв к себе пехоту этого отряда, поднявшуюся на стену на ямках и ружьях, Абрамов двинулся далее, а полковник Краевский с казаками и четырьмя конными орудиями бросился на перерез бегущему в недалеком расстоянии из города неприятелю к кашгарским воротам.

tashkent_1111Между тем Черняев, вызвав к воротам резервы, послал вслед за Абрамовым майора Делакроа с 2 ротами и одним орудием. Прибежавшие резервы направлены были занять кругом ближайшие сады, дома и улицы, которые опомнившийся неприятель стал уже снова занимать, и из-за глинобитных домов открыв огонь по цепи русских стрелков. Отбросив неприятельские отряды в глубь города, Черняев ввел в городские улицы подле ворот, два легких и три батарейных орудия и открыл огонь по городу и затем, стянув к воротам и арриергард, устроил подле ворот перевязочный пункт — раненых и убитых уже набралось не мало.
Почти вслед за Делакроа Черняев отправил по той же улице подполковника Жемчужникова с 2 ротами при 2 орудиях на подкрепление Абрамова и для занятия цитадели. Таким образом, разослав по частям войска, Черняев оставил себе у Камеланских ворот только около 200 человек пехоты и полсотни казаков (остальные казаки также были разосланы). Эти силы занимали на версту от ворот две большия улицы, сады и сакли и служили прикрытием орудиям и воротам. Задний же фас позиции со стороны садов оберегала милиция из сыр-дарьинских, семиреченских и также из вновь покоренных киргизов.
Хотя Делакроа двинулся тотчас же вслед за Абрамовым, но он обнаружил, что все барбеты вновь занятыми неприятелем, так что почти каждый пришлось ему брать снова штыками. Также и Жемчужников, шедший вслед за Делакроа, находил барбеты вновь занятыми сарбазами, которых приходилось также выбивать огнем и штыками. Делакроа, дойдя до кашгарских ворот, открыл их и впустил в город с артиллерией и казаками полковника Краевскаго, а Жемчужников, заняв цитадель, в 1 ½ часов утра, присоединился к ним.
Согласно указанному плану действий, они остановились между кашгарскими и коканскими воротами, где была ханская ставка, ожидать возвращения Абрамова для того, чтобы, по соединении с ним, действовать совокупными силами, или порознь, как укажут обстоятельства, и спустя несколько времени послали по разным улицам партии от 25 до 50 человек для открытия его и в случае надобности, чтобы оказать ему помощь. Абрамов с 450 человек (к нему присоединились, как сказано выше, 2 роты куйлюкского отряда) отправился далее вдоль городской стены к карасарайским воротам, около которых по преимуществу располагалась русская партия города, с целью оказать на нее влияние. Дойдя до карасарайских ворот, Абрамов повернул влево в город, чтобы выйти прямее к указанному пункту между кашгарскими и коканскими воротами. Но лишь только он вдался в городские улицы, как встретил самое упорное сопротивление — пришлось почти каждый шаг брать боем. Защитники города засели за глинобитными заборами, за деревьями, на деревьях, устроили на улицах баррикады; нужно было выбивать их огнем и штыками и снова встречать такое же сопротивление! Толпа до того была нафанатизирована духовенством, сзывавшим в центре города народ на защиту ислама и домашнего очага, что не только бросались на наших солдат со штыками, пиками, айбалтами (топорики на длинных палках), но и с голыми кулаками — и конечно попадались на штыки. Молодцы Абрамовские уже выбивались из сил, отбиваясь от преследующего на каждом шагу неприятеля и неся своих раненых и убитых — и весьма кстати встретили, правда уже вблизи ханской ставки, высланную им оттуда на встречу небольшую партию.

tashkent_111Когда Абрамов соединился с отрядами Краевскаго, Жемчужникова и Делакроа у них образовалась внушительная сила почти в 900 человек. Стоявшие на ханской ставке не знали, где Абрамов, цел ли он, не затерт ли, не задавлен ли на улицах города? Бывшие с Абрамовым шли все вперед и не знали, что делается позади, не знали, встретят ли они на ханской ставке кого нибудь; не знали что с Черняевым, удерживает-ли он Камеланские ворота? И вдруг они сходятся целы, почти невредимы, дело не потеряно, Черняев держится! И теперь они становятся уверены, что могут захватить город. И солдаты прыгали от радости, целовались между собой, при встрече песни запели, пустились в пляс!
Но вот прискакал гонец садами с конвоем казаков, — Черняев требует войска назад, к позиции: на него наседают отряды из центра города.
После ухода Жемчужникова от Камеланских ворот, с 5 часов утра до 2 часов пополудни, здесь было почти все спокойно; слегка наседавший из садов и улиц неприятель был легко отбрасываем назад. Но с двух часов дня атаки неприятеля значительно усилились! Все имеющиеся наличные силы Черняев разослал по окружающим садам, строениям и улицам, так что у него оставалось только 18 человек пехоты, несколько казаков и лазаретная прислуга, занятая перевозкой раненых. Но и 18 человек пришлось послать на подкрепление в улицу, ведущую прямо в центр города на базар. Защитники города забаррикадировали все улицы и вооружили их орудиями. Пришлось брать баррикады уже штыками. Но с слабыми силами удаляться в глубь города было невозможно, поэтому приходилось оставлять взятую баррикаду и, опрокинув неприятеля, отступать назад к воротам. Тогда неприятель снова устраивал баррикаду и снова наседал на цепь стрелков. Так держался Черняев до 5 часов, когда стали подходить к нему Абрамов, Жемчужников и другие. Прибывшими войсками быстро очищена была вся окружающая камеланские ворота местность. В это время явилась депутация от торговцев и аксакалов (старшина) города с изъявлением покорности от торговцев и хлебопашцев.
Но тогда же получено было сведение, что на базаре, в центре города, собралось до 15 тысяч защитников, которые клялись на коране умереть за веру и за город. Тогда Черняев решил зажечь строения и дома полукругом от Камеланских ворот, чтобы отделить себя ночью огненной полосой от центра города. Эта мера была необходима: весь отряд был утомлен до крайности. Предыдущую ночь никто не спал и целый день были все на ногах, дрались с неприятелем и, естественно, утомились до изнеможения. Окружив Камеланские ворота со стороны города густой цепью стрелков с резервами, Черняев расположил отряд на ночлег в очень тесном пространстве вокруг ворот; едва люди могли перехватить горячей пищи и немного поспать, между тем артиллерийский огонь с нашей стороны не умолкал. К 5 орудиям прибавлена была старушка (с тридцатых годов валявшаяся в Омске), 2-х-пудовая мортира и ракетный станок с фугасными ракетами. Неприятель несколько раз порывался напасть на утомленный русский отряд, — и вот тут оправдалась вполне предусмотрительность Черняева, неприятель, бросаясь из центра города через огненную полосу, совершенно обнаруживал себя и попадал на пули наших стрелков, которые, напротив, оставались в тени и были для него совершенно замаскированы. После нескольких попыток неприятель прекратил серьезные наступления, но перестрелка не прекращалась всю ночь и по временам неприятель пытался тушить горящие строения и дома и прорваться чрез освещенную полосу более или менее значительными партиями, но попытки его не удавались.
Утром, Черняев командировал полковника Краевского с 3 ротами и 2 орудиями собрать сброшенные с барбетов орудия и взорвать цитадель.

tashkent_11111Улицы, переулки, сакли и дома по всей дороге, которой шел Краевский, были опять заняты неприятелем — и снова пришлось брать баррикады и сакли, очищать улицы и переулки. Окончив поручение, Краевский вернулся к Камеланским воротам, куда, между тем, явилась снова депутация от торгового сословия с просьбой, прекратить огонь и с заявлением, что город сдается и если еще не явились с покорностью все аксакалы и почетные граждане, то лишь потому, что заняты восстановлением порядка, успокоением черни и обезоружением забравшегося в город с разных сторон всякого сброда. Черняев прекратил огонь — и на другой день, явились к Черняеву аксакалы и все почетные жители и сдали город безусловно — и в городе водворилось полное спокойствие, так что на другой же день, Черняев со своим штабом и с конвоем только из 5 казаков спокойно проехал по некоторым улицам, был в центре, на базаре, и даже посетил нескольких именитых и особенно влиятельных ташкентцев. Такое доверие, такая смелость поразили и совершенно обезоружили ташкентцев — в их глазах Черняев стал уже непобедимым и сказочным героем! Этими простыми способами он внушил местному населению уверенность в бесповоротности совершившейся перемены.
В результате, отряд в 1300 штыков и сабель при 10 орудиях взял штурмом громадный город 24 версты в окружности (не считая городских садов) с стотысячным населением, вооруженный 63 орудиями, обороняемый 30 тысячами защитников, из коих до 5 тысяч регулярной пехоты и до 10 тысяч коканской кавалерии, затем два дня дрался на улицах города, взял штурмом до 40 баррикад, до 10 барбетов — и потерял убитыми 25 нижних чинов; ранеными 3 офицеров и 86 нижних чинов, контуженными 4 офицеров и 24 нижних чинов; кроме того ранено и контужено около 15 человек милиции — всего 157 человек, взято 63 орудия, 16 больших знамен, множество ружей, 2000 пудов пороха и 10 000 разных снарядов. Такой феноменальный успех объясняется в первую очередь безусловно личными качествами, присущими генералу Черняеву и его подчиненным, а также, по-видимому, скорее всего тем, что местная знать и жители Ташкента были не довольны властью Кокандского хана, а в Ташкенте была сильная прорусская партия, выступавшая за более тесные экономические и политические связи с Российской империей.
Существует красивая легенда, в достоверности которой многие сомневаются, что представители Ташкентской знати принесли 12 золотых ключей от Ташкентских ворот в русский военный лагерь, который располагался неподалеку от Чимгана в предгорьях Тянь-Шаня, приблизительно в 56 милях (80 км) на северо-восток от Ташкента. Сдача ключей была актом признания победы русской армии над Ташкентом.

  • В этот день
  • Instagram
    Instagram

  • Счётчики
    Яндекс.Метрика